Жаклин "Джей" Фукс выросла в сельской местности Швейцарии, в доме, где приказы звучали громче разговоров. Ее отец был патриархом старой закалки, грубым и властным. Близость была редкостью, теплота - чужим понятием. Сегодня она почти не общается с родителями и даже с сестрой. Семья - это язык, который она давно забыла. - Она рано научилась быть самостоятельной и не зависеть ни от кого. Она хочет, чтобы ее воспринимали как женщину, но на своих собственных условиях. Ее мускулы - это не стена против женственности, а другая архитектура для нее. Красота, чувственность, чувствительность - все это есть, просто не в той упаковке, которую предпочитают глянцевые журналы. У нее были отношения только с мужчинами, как правило, сложные - близость никогда не была само собой разумеющейся, за нее всегда приходилось бороться.

Наша первая встреча состоялась почти пятнадцать лет назад. Она узнала мои работы и захотела поработать со мной. Мы договорились встретиться в кафе в Цуге. Когда Джей вошла в помещение, гравитация словно изменилась. Разговоры прервались, чашки с эспрессо перестали двигаться. Мы спрашивали себя: мужчина? Женщина? Статуя? Подделка? Я был очарован - между нами сразу возникла химия. Мои идеи для сотрудничества были просты: никаких классических поз в бодибилдинге, никакого цирка мускулов - только что-то, что удивляет, что провоцирует. Глаза Джея загорелись - именно ее рельеф.

Мне не нужны были цепи, не нужен был фон в спортзале, мне хотелось чего-то безумного. Поэтому я попросил ее принести на первую съемку сырого кальмара - как нельзя кстати: она питается почти исключительно рыбой и живет в симбиозе белка и дисциплины. Кальмар как метафора трансформации - наполовину человек, наполовину морское существо. Мой гример был менее воодушевлен, когда щупальца оказались на голове Джея и масло заблестело на рельефе мышц. Джей? Она рассмеялась, как будто я сделал ей подарок. Через несколько часов после съемок она написала мне, что съела осьминога - он был очень вкусным. Мне это показалось странным, но вполне закономерным.